Хмурый пробрался на кухню мимо лежащего на полу тела.
В углу комнаты хранились продукты. Уже неделю день они делили оставшуюся еду на троих под чутким руководством Косого, который вызвался быть «главным по кухне», но сегодня ночью Хмурый понял, что сил терпеть голод, у него уже нет. К тому же, он был уверен, что Косой крысятничает. Тихо опустив в ящик руку чтобы не разбудить «тело» спящее у стены, он достал первую попавшуюся банку. Зеленый горошек – что ж, не плохо, но всё-таки не мясо. Второй раз он вытащил банку тушенки и, прижав к груди добытые трофеи, направился на второй этаж. Проскочил мимо спящего Молчуна и вошел в комнату, которую уже неделю он считал своей.
Через полчаса он бросил банки в кучу грязного белья оставшегося от прежних хозяев дома, об них же вытер нож и откинулся на кресле, поглядывая в темное окно. Ужасно хотелось спать, но сегодня была его очередь наблюдать за улицей. И хотя за окном было ничего не видно – порядок есть порядок. Он усмехнулся, думая о своей вылазке. Совесть его спала и на произошедшее никак не отреагировала. Вскоре к спящей совести присоединился и сам Хмурый.
- Я убью этого урода, – послышался на первом этаже голос Косого, – Падла! Крыса! Сожрал последнюю банку тушенки. Пусти меня… Сегодня я точно прирежу этого му…
Хмурый начал осознавать происходящее. Видимо Молчун удерживал обнаружившего пропажу Косого и не давал ему подняться на второй этаж. «Пора выдвигаться», – подумал Хмурый. Лениво поднявшись из кресла, он подошел к тазу с дождевой водой. Поплескав себе на лицо он начал спускаться вниз, откуда всё ещё раздавались угрозы Косого и невнятное мычание Молчуна.
- Твою мать, ты чё сука делаешь? – Косой ринулся было вперед, но Молчун своей медвежьей хваткой удержал его на месте.
- Спокойно, Косой, – Хмурый прошел мимо и выглянул в окно, – ты бы лучше рассказал, отчего тушенка последней оказалась. Там не меньше половины ящика должно было остаться.
Косой дернул плечом освобождаясь от Молчуна и исподлобья посмотрел на Хмурого.
- Должно было, – передразнил Косой, – но ты же… – он запнулся, и что-то пробурчав себе под нос, ушел в сторону.
Хмурый достал из под кресла маленький металлический кейс и, поставив на стол, открыл его. Внутри оказался шприц-ручка и несколько больших пузырьков с мутной жидкостью. Тщательно взболтав жидкость, Хмурый залил её в кассету шприца и установил её на место. Первую инъекцию он сделал себе, не глядя, приставив шприц к предплечью.
- Следующий, – тихо сказал он. Молчун дернулся было вперед, но Косой опередил его на ходу снимая куртку и обнажая предплечье, обильно украшенное татуировками. Хмурый приставил шприц к руке Косого и на секунду задумался. Потом всё же нажал на шприц. Молчун как всегда получил свою дозу последним.
- Пора уходить. Косой, ты собирай консервы и вещи, Молчун – подготовь оружие, – приказал Хмурый, упаковывая шприц.
Два месяца назад для этой троицы инъекции были просто пыткой, но автоматчики за спиной не оставляли выбора. Каждый из них был приговорен к смертной казни, и ожидание неизвестного заставляло их бояться каждого укола. После того, как на очередной процедуре два солдата и доктор разом осели на пол без признаков жизни, зэки не сразу опомнились и в течение получаса ожидали, что в кабинет доктора вот-вот ворвутся солдаты. Немного осмелев, они вышли в коридор, и уже через час, переступая через трупы часовых на проходной, они покинули закрытый лагерь, в который их привезли в строгой секретности. При этом именно Хмурый догадался прихватить чемоданчик и несколько бутылочек с раствором.
Трое вышли из дома стоящего на опушке и направились в глубь леса. Со стороны дом не выглядел заброшенным, время ещё не успело добраться до него.
- Ешкин кот, – такой бури эмоций от Молчуна никто не ожидал, – это же… это… эй, иди-ка ко мне…
Все разом повернулись в сторону Молчуна. Он указал на каркас автомобиля, возле которого сидел рыжий пес весьма ухоженного вида. На шее виднелся ошейник. Пес добродушно смотрел на троицу мужчин и весело вилял хвостом.
- Ты посмотри. За два месяца – первая живая зверюга, – практически прокричал Косой. – Да ещё какая – это же (масть собаки).
«Твою мать» – подумал Хмурый. Появление собаки вызвали у него противоречивые чувства. С одной стороны – это было приятным сюрпризом, поднявшим «боевой» дух их маленькой команды, а с другой стороны – это вызывало тревогу и заставляло впредь быть осмотрительнее. За два долгих месяца одиночества их группа перестала чего-то бояться, и все их дежурства по ночам были лишь условностью.
- Да тут на ошейнике имя написано – Дольф, – прокричал Косой, – ну что, Дольф, пойдем с нами.
Пёс ещё сильнее завилял хвостом и ткнулся носом Косому в ногу, на что Косой расплылся в беззубой улыбке.
После «побега» из лагеря они ещё долго встречали трупы. На улицах поселка, в который они пришли через два дня скитаний по лесу трупы лежали повсюду. В следующем поселке трупов было меньше, потом они вообще перестали попадаться на глаза. Создавалось впечатление, что люди просто исчезли. Отряд двигался по направлению к югу, по пути останавливаясь в брошенных домах, пополняя запасы консервов. За долгий переход оружие, которое было обузой для каждого члена группы, ещё ни разу не пригодилось, но бросать его никто не хотел. Кроме автоматов у каждого за спиной был рюкзак. Хмурый в руках нес металлический кейс. За инъекцию цеплялись, как за единственную возможность выжить. Никто понятии не имел – что им кололи, но они единственные кому это кололи и они остались живы. А может не единственные?
Они передвигались вдоль железнодорожных путей, по насыпи, надеясь выйти на большой город. На местности они ориентировались слабо. Приблизительно знали направление и поэтому выбрали в качестве ориентира железную дорогу.
Хмурый жестом остановил свою группу. Прислушался. Справа, за насыпью, раздался какой-то звук. Хмурый знаком приказал двигаться в обратную сторону. Косой подхватил Дольфа и скатился по насыпи. Следом пополз Молчун. Хмурый лег на рельсы и медленно стал подползать к краю насыпи. Люди… группа из
Хмурый сполз по насыпи к своим. Теперь есть кого делить на «своих» и «чужих», но это не радовало. Спустившись, он начал проверять автомат, доставать магазины из рюкзака. Косой и Молчун, ничего не спрашивая, тоже начали готовить оружие. Каждый из них думал о своем.
Косой подумал, что наверное у этих наверно есть еда, а их запасы начали подходить к концу. К тому же ему не давали покоя мыслишки, в коих он по привычке прикидывал чем ещё можно поживиться и сколько наличных он получит. Мыслей подойти с миром у него не было.
Хмурый думал о другом. Его беспокоило то, что люди выжили. И выжили не просто так. Возможно, они тоже делают инъекции. И чемоданчик группы зэков их очень заинтересуют.
А Молчун… он просто подумал, что здорово все-таки, когда рядом есть кто-то, кто прикроет спину, и что положат они всех очень быстро, и вспомнились ему почему-то былые разборки – на душе стало тоскливо. «А потом мы отдохнем и пообедаем», – подумал Молчун..
Пёс смотрел на них всё также по собачьи улыбаясь и вдруг ринулся вперёд виляя хвостом показывая как он рад видеть всех на свете. Он перелетел через рельсы и срылся за насыпью.
С другой стороны насыпи раздался выстрел…
перечитал сам.
Гавно, хули…)))
Почему так критично?
Недописано просто)) продолжение будет?
Вобще-то не предполагалось. Это так – проба пера.